РАССКАЗ "НАТАША"

Наташа.Рассказ.

Давно всем известно, что когда одному хорошо, то другому плохо. Так вот, этот другой и был всё тот же Серёжка. Ни как у него не клеилось, на любовном фронте. Просто невезуха. Сам, скорее всего ушами хлопал, от сюда и все эти невезения. Так он понимал своё положение и не хотел считаться со своей участью, равняясь на своих товарищей по гостинице, а в прочем и по работе. Те везде успевали, он же выглядел эдаким двоечником по части любви и даже не подозревал, что кто-то хочет помочь ему в знакомстве, беря на себя функции свахи, что ли. Даже не удивился, когда услышал от Лены обещание познакомить его с хорошенькой девочкой.

не целовал. Это были необыкновенные поцелуи, они приводили его в такое состояние, от чего было ему самое время провалиться сквозь землю. По причине быстрой возбуждаемости, казалось, штаны его трещали по швам, спасало то, что чаще это происходило на улице, и они оба были одеты по-осеннему. Но даже и при такой одежде, она казалось, чувствовала всё это, от чего и больше старалась прижаться к нему как можно ближе. В их поцелуях они сливались не только губами, но и всем телом в полном смысле этого выражения. Наташка вся как бы прилипала к нему чуть ли не от самых коленок. Стараясь прижаться к нему так, что бы ощутить возбуждение Серёги и всеми своими действиями показать, что она с ним счастлива и рада, что он с ней рядом. Ему только оставалось придерживать руками, обхватив её ниже талии и прижимать к себе, как бы помогая ей, достичь максимального слияния с ним. Когда это он сделал впервые, даже удивился, что не последовала пощечина. С того самого первого момента его руки осмелели и уже не знали ограничений, отвечая на её смелые действия. Казалось, что она его взялась обучать, демонстрируя всё своё искусство обольщения. Где они только не целовались, и всюду с тем темпераментом и выдумкой, которая исходила по большей части от неё. Кто Наташку научил так целоваться, неизвестно, только такое ему случилось испытать впервые. Серёжке всё это ужасно нравилось, от чего он готов был с ней не расставаться до глубокой ночи. Не спешила сбежать со свидания и Наташка. С наступлением темноты, она ещё больше усиливала своё внимание к нему, и ей ни чуть не мешало и то количество одежды. Серёжке казалось, что, не смотря на всё это, он чувствует её всё с головы до ног. Больше всего его возбуждало то, как она старательно прижималась своим лобком к его половым органам, которые находились в состоянии неописуемого возбуждения. И чем больше ей это удавалось почувствовать, тем сильнее она старалась давить на него. Такое общение с ней стало повторяться всё чаще и чаще. Серёжка приходил с этих свиданий всегда очень поздно и первым делом закрывался в ванной, подолгу принимая душ. Губы его, казалось, порой распухали, нижнее бельё приходилось тут же, стоя под струями горячей воды, застирывать. Он уж начал подумывать о том, что может быть, она ему всеми своими действиями намекает на более смелые поступки с его стороны, а он, глупый и понять не может.

При первой же встрече с ней после таких размышлений, за ним дело не встало. Серёжка потрудился обеспечить для такого мероприятия достаточный интим. Но всё сорвалось. Как потом оказалось, честно признаваясь ему, что всё это она разыграла, изображая, будто бы подвернула ногу. Смешно, да и только, если кому рассказать. Надо же до такого додуматься, именно в тот момент, когда он уверенный во всех своих действиях, готов был на самое главное, ради чего затащил её в свою кровать, вдруг такие вопли. Всё Серёжкино возбуждение как корова языком слизнула. Она, видя его напуганное лицо, пояснила, что ничего страшного, просто ногу подвернула, которая случайным образом попала между стенкой и рамой кровати. Серёжку надо было видеть после всего этого. Он как настоящий лопух, всему этому конечно поверил. Поспешив её пожалеть, даже забыв, про всё и только потом, задним числом очень даже пожалел, что поверил своей Наташке. Прямо и не поймёшь, что творится. То виснет на нем, наслаждаясь его возбуждённым членом, не скрывая своего удовольствия, всякий раз прижимаясь своим лобком так сильно, что порой казалось, она уму давит своей коленкой в его пах. Но то было то, что было, и от всего этого его брюки с трудом сдерживали всё эту «любовь». Такой вот она была на улице, и порой даже не стесняясь прохожих. Повиснув на его шее, обнимала так, что ноги её не касались земли и нарочито расставленные в стороны, доставляли больше возможности прижать её к себе так, что бы почувствовать не только биение сердца, но и тот упругий лобок. Которым она сама нажимала изо всех сил, по долгу не отпуская его из своих объятий. И то, что он не менее старался прижаться к её груди ни как не было сравнимо со стараниями Наташки. Она явно желала быть лидером, и потому вела себя так, как ей хотелось. И эта злая шутка в кровати с подвёрнутой ногой, не давала Серёжке покоя. Он искал случая ей отомстить, но прямо вот так взять и сделать ей больно, он не мог. Ему льстило то, что его так целуют и обнимают. Он, наконец, то почувствовал себя на коне, с ней было легко. Казалось, его желания сливались с её желаниями и они, гуляя поздними вечерами, затрагивали уж темы брака. Говорили о любви к детям и образу семейного благополучия. Все эти разговоры всегда сопровождались всё теми же объятиями, после которых Серёжка вынужден, был застирывать не только нижнее бельё, но и брюки, в которых он возвращался к себе в гостиницу глубокими ночами. Таковы были последствия всех этих встреч.

С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Однажды, они были вынуждены забраться в подъезд дома, в котором она проживала. Правильнее сказать, снимала комнату у своего брата, который жил в этом доме со своей семьёй. Так оно или не так, ему приходилось только верить ей на слово. И так как она была настоящей квартиранткой, ей всегда приходилось подчиняться пожеланию старшего брата и приходить домой не очень поздно. С трудом это получалось, где виновны были они оба. Понятно, что катастрофически мало было тех двух, трёх часов на их общения после работы, которые пролетали молниеносно. У Серёжки никогда не было желания найти причину и по доброй воле сократить время свидания. Наоборот, он всякий раз пытался растянуть удовольствие от встречи со своей Наташкой. То же самое случилось и в её подъезде, где постоянно хлопали дверьми входящие и выходящие жильцы дома, косясь на влюблённую парочку. Он стоял спиной к стене, а она висела на нём и играла своим языком с его губами. На поцелуи это уже не походило, и было чем-то большим, когда близкие отношения заходят так далеко. Наташка положила его руки к себе на грудь и затаилась, давая ему почувствовать, как бьётся её сердечко. Оно действительно готово было выскочить, что чувствовалось даже через пальто, в котором она была постоянно. А ещё, казалось, она ни когда не снимала своих чёрных брюк. По началу ему именно это и не понравилось, что на ней были эти самые брюки, одетые поверх чулок – сапог, тоже чёрных. Но сейчас, в подъезде, ему было всё равно, как она была одета. Её ни чуть не смущало то, что-то и дело им кто-то мешал. От чего она специально повернулась ко всем прохожим спиной и полностью была занята Серёжкой, который не решался позволить себе лишнего в такой ситуации. Да и что вообще можно было ему позволить? Однако ей удавалось, больше получить удовольствия, чем ему. Его постоянно отвлекали эти взгляды прохожих, в глазах которых можно было прочесть всё, что угодно. Наташка всеми своими действиями призывала его не обращать ни на кого внимания, подолгу удерживая его язык у себя во рту, старалась его не отпускать. От таких игр челюсти начинало сводить. Ему очень жаль было, что такие страстные желания у неё всегда просыпались совсем в неподходящих местах. То на улице, чуть не по середине дороги, где их однажды чуть было, не сбил какой-то грузовик. Они тогда провалились в свою любовь так, что их, вынуждены, были, объезжать проезжающие машины, громко сигналя на всю, казалось, Рязань. Пример далеко не единственный из числа тех случаев за время их знакомства.

С каждым часом, прохожих в подъезде становилось все меньше и меньше. Теперь, порой наступали такие затишья, что им приходилось говорить шепотом. Но в пустом подъезде все шорохи, так были слышны, к тому же, казалось, что где-то выше этажом есть ещё кто-то на лестничной площадке и подсматривает за нами. Но, похоже, было, что это чудилось, только ему и когда он просил её угомониться, она начинала над ним смеяться. Не желая останавливать своё нарастающее возбуждение. Она так раскачала сама себя, что хоть здесь в подъезде раздевайся и занимайся с ней любовью. Расстегнув своё пальто, всем своим телом прижалась к нему и прежде чем опустить свою руку с его плеча, на короткое время одним пальчиком прикоснулась к его губам, намекая на то, что бы он, не говорил всякую ерунду. После чего она медленно стала опускать свою руку, как бы скользя по его телу, и всё время молча смотрела ему в глаза. Его куртка тоже была расстёгнута, и даже чувствовалось, как дрожали слегка её пальчики. Он и не подозревал о её намерениях, но уже было интересно, чем же закончится столь загадочный её взгляд в его глаза, от которых она буквально не отрывалась. Наташка медленно продолжала опускать свою ладонь, не останавливаясь на поясе, она коснулась его бёдер и как можно ближе провела свою руку с его возбуждённым органом. Не сложно было понять, что ее, как и его не меньше возбуждала вся эта их близость. Она призналась ему, что ещё никогда в таких отношениях с мужчинами не была и что впервые позволила коснуться своей груди. Откровенно рассказывая ему всё, что она при этом чувствует. Раскрывая ему свои секреты, сама уже активно массировала его член, своими ласковыми движениями, которые сливались с горячими поцелуями, от которых порой оба чуть не задыхаясь, отталкивали друг друга. После чего смеялись и продолжали вновь, как буд то бы им предстояла, долгая разлука, и надо было нацеловаться на всю оставшуюся жизнь. Теперь ему разрешалось всё и он, конечно же, очень жалел, что они были не в его постели, а в этом холодном подъезде. Серёжкины руки побывали всюду, где только можно было забраться в условиях такого количества её одежды. Хотелось расстегнуть лифчик, но у него даже не получилось добраться до голой спины. Её комбинация и водолазка были заправлены в брюки, и он оставил эту затею, прикоснувшись к её руке, которая продолжала прижиматься к его возбуждённому члену.

Они смотрели друг другу в глаза и продолжали позволять своим рукам то, что они делали. Серёжка расстегнул одной рукой ремень своих брюк, нащупал её руку и сам положил её туда, куда Наташке нестерпимо хотелось забраться. Ему не меньше хотелось забраться в её владения, но что-то сдерживало его и не давало поступить именно так. Он весь наслаждался тем, что она вся была занята им, и что он её так возбуждает. Наташка вся притихла, одной рукой продолжала гладить его волосы, пальцем провела по его щеке, остановившись на его губах. Другой рукой начинала протискиваться под его брюки, пробираясь до голого тела. Очень мешала рубашка и майка, заправленные под ремень, который сейчас был расстёгнут. Наконец то её рука коснулась, его голого тела от чего она сама вздрогнула, прижала плотно свою ладонь к его паху и некоторое время в нерешительности остановила свои движения. Как бы затаившись на самом интересном месте, в попытке почувствовать всё то, что с ней происходило в эти секунды. Её ладонь упёрлась в его член. Она не решалась взять его в руки, медленно поглаживая волосики, смотрела в Серёжкины глаза и как бы спрашивала его – «Можно я его возьму в свою ладонь?». Он очень ласково поцеловал её и дал понять, что теперь он весь её. Наташка, чуть осмелев, перевела руку полностью на его член, и как бы проверяя на упругость, лёгким движением сжала его и немного подержала, прислушиваясь к его пульсу. Но её больше привлекло внимание то, что член оказался очень мокрым. Она даже спросила его – «От чего он такой мокрый и скользкий?». Этот вопрос на Серёжку подействовал, наверное, так же как тот крик с «вывихнутой ногой». С этого момента его отношения становились всё холоднее. Он начал рисоваться знатоком в интимной области. Любовные страсти сменились объяснениями, разговоры их повернулись в сторону от всего того, чем они занимались до этого. Пользуясь, случаем, Серёжка признался в том, что всякий раз после их свиданий, вынужден принимать душ и застирывать своё бельё. Всё это её очень даже занимало, она так освоилась, что теперь уж не выпускала его члена из своей руки. Серёжке нравилось, что, наконец, то Наташка ответила на его интересы тем же, только он не мог себе простить, что всё это продолжалось в этом подъезде. Теперь они стали так близки, что казалось, вот он фундамент их отношений заложен, и им светит счастливое будущее. Своей руки из его брюк, Наташка вынимать и не собиралась, ожидая ответных действий со стороны Серёжки. Но неожиданно для неё, он повёл себя очень даже странно. Ни о какой мести за ту «вывихнутую ногу» не было и мысли, но всё сложилось так, как буд то он поступил так именно по этой причине. После чего он очень сожалел за свой глупый поступок. Наташка так и не дождалась, когда Серёжка запустит свою руку к ней под брюки. Она ещё долго массировала ему член его, выслушивая, от него какую то чушь. Которую, он нёс ей. Вместо того чтобы помочь ей кончить. Прямо сказать об этом Наташка не нашла смелости, а он в силу своей безграмотности этого не понял. Не понял он и того, что очень обидел её тем, что не сделал того, что сделала она. Да ещё взял и подчеркнул то, что у вас у девчонок, в ваших трусиках не меньше сырости. Куда с руками лазить не очень то и хочется. Он сам, не ожидал, что именно такую занял позицию по отношению к ней. И только со временем понял, что поступил с ней достаточно жестоко, как впрочем, и она, тогда в его кровати.

Затянувшаяся мирная дискуссия на тему половых отношений резко оборвалась. Наташка вся в лице поменялась, как буд то что-то вспомнила страшное. Спешно выдернула свою руку, из его брюк, и так же спешно попрощавшись, побежала в свою квартиру, семеня ногами по ступенькам. Дверь за ней закрылась, а он ещё долго стоял один в пустом подъезде. В такой нелепой позе, он смотрел, как она хлопнула дверью и, оставаясь теперь наедине, выглядел даже смешно. Серёжка не спешил застёгивать свои брюки и заправлять одежду. Он вообще не знал, что делать. Больше всего он думал сейчас о том, как они завтра будут смотреть друг другу в глаза, после всего того, что произошло только что сейчас, этой ночью. Получалось, что они встретятся, уже сегодня, только вечером, после работы. Ему было неудобно то, что он с ней пустился в дискуссию о сексе и наговорил всякой ерунды, не делающей ему чести. Глупее текста не возможно было придумать, даже во сне, а он умудрился ей ляпнуть такое, от чего сейчас даже не хотелось выходить из этого подъезда. Хвалясь ей своими похождениями, он заявил , что насмотрелся на все эти места и знает вашего брата как облупленных. Надо же было, такое нагородить.

В тот же день, не сложно было догадаться, что она поделилась всем со своими подружками и в первую очередь с той самой свахой – этой Ленкой. Отношение к Серёжке изменилось очень резко, к тому же ещё плюс ко всему, он устроил им небольшой скандал, в их общежитии. Таким образом, напрочь, испортив свою репутацию в их глазах. И что самое главное, в глазах своей Наташки. Он не мог простить себе свой характер, с которым, наверное, трудно будет найти такую девчонку, которая бы смогла стерпеть его подобные выходки. Очень неловко было ему за то, что пустил её к себе в штаны, а сам затеял лекцию о сексе. Вместо того, что бы откинуть все эти разговоры, не обращая ни какого внимания на условия, ответить ей на её чувства. Было уже поздно, когда он осознал, какую совершил глупость. Девчонка всей душой, казалось, хотела того, о чём он сам только и мечтал. Но сказался, наверное, тот обман с её стороны, что и помешало ему поверить в её чувства. Он действительно боялся очередной её выходки, тем более под её дверьми, за которой проживал её старший брат. В итоге, взвесив се свои ошибки и её номера, которыми были насыщены их встречи, он не особо и расстроился, что их «любви» пришёл конец. Она ему только тем и нравилась, что открыто, упражнялась на нём в познании тонкостей общения с мужиками, набираясь опыта на завтрашний день. По внешности, ему всё же симпатичнее казалась та Надька, к которой так клеился Славка. Создавалось впечатление, что ничего у него с ней не получалось. И Серёжка думал о себе, если уж такой мастер обольщения как Славка не справляется, то ему, сопливому и делать там с этой Надькой нечего. Славка подолгу не задерживался в своих знакомствах, в отличие от Серёжки, который готов был со всеми поддерживать отношения. Его всегда удивляло то, с какой лёгкостью он менял своих баб. Сегодня одна, завтра другая. Он так не мог. Гуляя с Наташкой, и мысли не было знакомиться ещё с кем-либо. Прирождённая верность требовала расплаты, тогда он этого не понимал. Серёжку устраивало то, что его она любила, как ему казалось. Но после случившейся проверки на прочность, стало понятно, что всё это было театром. Они оба оказались одинаковыми обманщиками. И все его разговоры с ней о женитьбе, были лишь той ловушкой, в которую ему хотелось её заполучить. Она тоже изображала из себя влюблённую, до поры, до времени. Может это и не так, но всё что случилось с ними, может, оказалось и к лучшему. Не исключено, что Наташке достался более верный мужчина, чем тот Серёжка, у которого в голове сплошной сквозняк. Гоняясь, то за одной, то за другой, он в конец решил со всеми этими Рязанскими девками завязать и вернуться к себе в Москву, где его ждало очередное приключение. Надо же было такому случиться. Именно в Москве, он встречается с той самой Надей, за которой приударял Славка. Но не судьба была им соединиться. Только лишь осталась фотография в его альбоме, на которой они вместе на Красной площади. Снимок был сделан во время одной из прогулок с ней, по Москве. Вот, пожалуй, и вся история.

20 октября 1988 г. Гагра

P.S. Вот и завершилась ещё одна история, рассказанная мною для самого себя. Охотно перечитал её, внёс немало дополнительных строчек не смотря на то, что очень хотелось сохранить текст не тронутым. Но посчитал, что нетронутым останется оригинал, а компьютерная версия имеет право на несущественные дополнения.

Метки: Юмор., Funtik.55