На фото я снят в январе 1975 года, во время моего армейского отпуска десятидневного к себе на родину в Соликамск.
Нет, не да вспоминается своя служба в армии. На сколько это была служба, отдельный разговор, но как бы там ни было, она была. И так, мне хочется рассказать с чего она у меня началась. Как подобает любой учебке в армии, кто через это прошёл, меня поймёт с полуслова. Короче, хочу рассказать про первые свои боевые стрельбы из автомата Калашникова боевыми зарядами. По сути, я тогда в тот момент мог уложить легко кого угодно из тех, кто был рядом, но слава Богу в тот момент у меня таких больных мыслей в голове не было. Признаюсь честно, тогда в голове ещё витали мысли о гражданке и о тех подружках, которых вынужденно должен был покинуть в связи с этой армией. Перед стрельбой все ребята из учебной батареи то и дело только и судачили про свои успехи на гражданке про всевозможные стрельбы. Ктото хвастался про стрельбу на охоте. кто то про рогатку и так далее. Мне особо и не чем было похвастаться, потому как в этом плане верховодил всем мой старший брат Валерий. Я чаще был только зрителем тех эксперементов, которые проводились в моём присутствии. Смелые, я бы сказал были эти самые эксперементы по части самодельного оружия, именуемого у нас в Соликамске на Урале поджигами. Был случай, когда моему брату чудом не снесло башку, разллетевшимся во время стрельбы самодельным пистолетом. После выстрела, у него в руках осталась только рукоятка от пистолета. Всё остальное, пролетело со свистом мимо ушей в неизвестном направлении. Но мы вернёмся на стрельбище в Новую деревню под Москвой, где моя учебная батарея арт. дивизиона готовилась к своим первым боевым стрельбам. Не знаю уж как случилось, но факт есть факт, мои показатели превзошли все ожидания, я сам не ожидал, что из 30 возможных выбью 28. По окончании стрельб, сам командир батареи подошёл и объявил мне благодарность за успешные результаты в стрельбе. И надо же было мне тут отличиться ... увы, не в лучшую сторону. Я на его благодарность под козырёк, спарировал так же под козырёк ... СПАСИБО. Рядом, стоящий старшина Ковальчук, готов был провалиться сквозь землю. Командир же батареи только улыбнулся, посмотрел в сторону старшины и как бы, извиняясь за рядового сказал ... Ничего страшного, научится. И научился, в тот же день мне был объявлен один наряд вне очереди за не знание устава. Я долго до полуночи мыл лестницу в учебной батарее, не добрым словом поминая эти стрельбы и этого командира батареи с его благодарностью. Казалось бы как всё было бы по другому, ответив бы я эти выученные наизусть слова ... СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ.
Так нет, кто меня дёрнул выпалить это СПАСИБО.
Не менее драматичной получилась история и с боевым метанием гранаты. Всё в той же Новой деревне под Москвой по Щёлоковскому шоссе, я в очередной раз отличился, на этот раз с гранатой. Перед метанием боевой гранаты нас всю учебную батарею арт. дивизиона тренировали на алюминиевых болванках. К стати, очень похожих на те, что мы порой видели в школе на уроках физкультуры. так вот, надо же было такому случиться, что я эту алюминевую гранату умудрился закинуть под ноги своему командиру отделения всё тому же сержанту Полежаеву. Всем было так смешно, кроме этого сержанта, который чуть не побелел, представив видимо то, что будь бы это граната настоящей. Не знаю уж, что он там представил, только вопрос допуска моего к метанию боевой гранаты долго обсуждали среди собравшихся командиров учебной батареи арт. дивизиона дивизии. В итоге, всё таки решено было доверить мне боевую гранату и была дана соответствующая команда. Мне тогда в тот момент с гранатой в руке совсем не было дела ни до кого, признаюсь честно, я этой гранаты боялся сам больше всех и стояла задача, как можно дальше от себя её швырнуть, как только выдерну чеку с этим колечком. направление броска уже было известно, оставалось только не растеряться и не уронить её рядом стоящему сержанту под ноги. Представляю, как он стоял и с нетерпением ждал моих последующих действий. Но все опасения были лишними, я с перепугу, так зашвырнул эту гранату, что она аж перелетела дальше указанной цели на несколько метров. Сам разрыв её увидеть не дал всё тот же сержант, который поспешил мою голову прижать к земле. Я же почему то надеялся разглядеть сам взрыв её, но не дали ...
Что было потом и не помню, да оно и не к чему все эти дальнейшие подробности. Боевое метание гранаты прошло без ЧП и мы счастливые возвращались в кузовах машин, в расположение дивизии Дзержинского.
МОСКВА И МОСКВИЧИ.
... армейские воспоминания
...
О службе армейской пойдёт на этот раз разговор, а точнее рассказ – воспоминание.
Позади, остались дни, отмечаемые всеми, как праздник Победы и уж кому не известна фотография обошедшая весь мир, где на Красной площади, наши воины бросают штандарты и знамёна разгромленного Рейха. На сколько мне известно, эти воины известной всем дивизии Дзержинского, той самой, где мне случилось начинать свою срочную воинскую службу, а значит и выпала великая честь принять там присягу под флагом воинской части 3402. Странная память штука эта, не смотря ни на что, помнит в основном только самое положительное и приятное. Так случилось и со службой именно в этой части, где мне волею судьбы был отмерян срок сравнительно небольшой, каких то пол года. Обучение в школе сержантского состава не на лычки, а на приобретение воинской профессии орудийного мастера. О том случае, про который хотелось рассказать, всё случилось именно в период обучения в этой сержантской школе и я только с годами, почему-то, пришёл к мысли, почему тогда мне ни кто из ребят не составил компанию и не поддержал меня. Нас из отделения будущих мастеров было только несколько человек, остальные все были будущие сержанты, будущие армейские понукалы и маленькие начальнички жаждущие власти. В основном туда лезли хохлы, так что на какую поддержку я мог тогда рассчитывать. Какой же я всегда был и остаюсь наивным.
Но всё по порядку. Большая часть прохождения нашего обучения выпала на Алабинские летние лагеря. Служба в целом меня устраивала и глядя на то, как в условиях дисциплины живётся в армии сравнительно не плохо, я тогда ещё подумал про то, что в принципе отслужить в армии двадцать пять лет в таких условиях да как палец обоссать. На тот момент у меня ещё не было ни одного негативного случая в общении с вышестоящими надо мной начальниками всех мастей. И всё же даже вот в таких, казалось бы идеальных условиях, как говорится, в семье не без урода и тут нашлось место конфликтам. Однажды на занятиях наш сержант решил наше отделение проверить на «выносливость», приказал всем надеть противогазы и в них заставил бегать вокруг стадиона. Картина скажем не очень приятная и было понятно, что он просто издевался над нами, но ослушаться ни кто не смел. Потому как была установка до первого «сломавшегося воина» и кому хотелось оказаться таковым. Все старательно пыхтели, выжимая из себя последние силы и терпя ни сколько физическое насилие а то нравственное, которое исходило от сержанта Полежаева, уроженца Карельской республики. Я понимал, что это издевательство надо останавливать, а как можно было это сделать в таком коллективе, где почти у каждого второго в крови с матерью молока гены раба и тупого колено преклонства. Короче, не выдержав этого издевательства, я сорвал с себя противогаз и отказался выполнять его приказ, заведомо зная, что после этого, на чью либо помощь полагаться я не могу. В армейском уставе чётко прописано, что сначала выполни приказ, а уж потом его и обсуждай. Как и было обещано, «испытание» было остановлено, для всех была команда разойтись, а мне было приказано выкопать «могилу» в лесу и даже было определено конкретное место. Выполнить приказ надлежало в сроки показа вечернего киносеанса. Все строем пошли на просмотр фильма, а я вынужден был копать яму, где потом было захоронение иголки, случайно забытой каким то воином на постели сержанта того самого из Карелии. Приказ я выполнил, правда зря вот только всю землю раскидал по сторонам в кусты, потому как потом мне же пришлось закапывать всё это.
Такой вот случай из армейской жизни доблестной дивизии Дзержинского, а что может быть в менее «доблестных» войсках просто волосы дыбом порой встают, когда мы так или иначе узнаём про не самые лучшие эпизоды. Надеюсь проиллюстрировать этот рассказ фотографиями из личного дембельского альбома показать того сержанта и тех ребят, которые из боязни за свою жопу даже глазом не моргнули, глядя на то как издевался маленький начальничек по фамилии Полежаев. Примерно с таких «Полежаевых» был срисован персонаж одного гэбэшника в на днях прошедшем фильме про подводников. И только сейчас, спустя 32 года я оценил, что тогдашняя моя командировка в Тбилиси была тем лучшим вариантом в моей судьбе и судьбе того сержанта Полежаева. Что Бог не делает, всё к лучшему. С моей-то жаждой к справедливости, я думаю, что когда то бы у меня терпение лопнуло бы и я ему в голову выпустил бы не задумываясь, очередь из автомата. А потом уж будь, что будет. Но дал Бог и избавил меня, прежде всего от этой беды, за что я Ему бесконечно благодарен.
МОСКВА И МОСКВИЧИ.
... армейские воспоминания
...
О службе армейской пойдёт на этот раз разговор, а точнее рассказ – воспоминание.
Но всё по порядку. Большая часть прохождения нашего обучения выпала на Алабинские летние лагеря. Служба в целом меня устраивала и глядя на то, как в условиях дисциплины живётся в армии сравнительно не плохо, я тогда ещё подумал про то, что в принципе отслужить в армии двадцать пять лет в таких условиях да как палец обоссать. На тот момент у меня ещё не было ни одного негативного случая в общении с вышестоящими надо мной начальниками всех мастей. И всё же даже вот в таких, казалось бы идеальных условиях, как говорится, в семье не без урода и тут нашлось место конфликтам. Однажды на занятиях наш сержант решил наше отделение проверить на «выносливость», приказал всем надеть противогазы и в них заставил бегать вокруг стадиона. Картина скажем не очень приятная и было понятно, что он просто издевался над нами, но ослушаться ни кто не смел. Потому как была установка до первого «сломавшегося воина» и кому хотелось оказаться таковым. Все старательно пыхтели, выжимая из себя последние силы и терпя ни сколько физическое насилие а то нравственное, которое исходило от сержанта Полежаева, уроженца Карельской республики. Я понимал, что это издевательство надо останавливать, а как можно было это сделать в таком коллективе, где почти у каждого второго в крови с матерью молока гены раба и тупого колено преклонства. Короче, не выдержав этого издевательства, я сорвал с себя противогаз и отказался выполнять его приказ, заведомо зная, что после этого, на чью либо помощь полагаться я не могу. В армейском уставе чётко прописано, что сначала выполни приказ, а уж потом его и обсуждай. Как и было обещано, «испытание» было остановлено, для всех была команда разойтись, а мне было приказано выкопать «могилу» в лесу и даже было определено конкретное место. Выполнить приказ надлежало в сроки показа вечернего киносеанса. Все строем пошли на просмотр фильма, а я вынужден был копать яму, где потом было захоронение иголки, случайно забытой каким то воином на постели сержанта того самого из Карелии. Приказ я выполнил, правда зря вот только всю землю раскидал по сторонам в кусты, потому как потом мне же пришлось закапывать всё это.
Такой вот случай из армейской жизни доблестной дивизии Дзержинского, а что может быть в менее «доблестных» войсках просто волосы дыбом порой встают, когда мы так или иначе узнаём про не самые лучшие эпизоды. Надеюсь проиллюстрировать этот рассказ фотографиями из личного дембельского альбома показать того сержанта и тех ребят, которые из боязни за свою жопу даже глазом не моргнули, глядя на то как издевался маленький начальничек по фамилии Полежаев. Примерно с таких «Полежаевых» был срисован персонаж одного гэбэшника в на днях прошедшем фильме про подводников. И только сейчас, спустя 32 года я оценил, что тогдашняя моя командировка в Тбилиси была тем лучшим вариантом в моей судьбе и судьбе того сержанта Полежаева. Что Бог не делает, всё к лучшему. С моей-то жаждой к справедливости, я думаю, что когда то бы у меня терпение лопнуло бы и я ему в голову выпустил бы не задумываясь, очередь из автомата. А потом уж будь, что будет. Но дал Бог и избавил меня, прежде всего от этой беды, за что я Ему бесконечно благодарен.
